Хроники Ясной поляны: Кошки с лицами Льва Толстого, мистическое число 28, «Дом-2»

Пожалуй, самый интересный экспонат, на который непременно стоит обратить внимание - это драный и кожаный диван.

Пожалуй, самый интересный экспонат, на который непременно стоит обратить внимание — это драный и кожаный диван.

Фото: Евгения КОРОБКОВА

Заметка первая. Валятельная

«Толстой был очень либеральным барином, — сказала экскурсовод из «Ясной поляны». — Он заменил барщину на оброк и выделил слугам под жительство целый дом Волконских».

Впрочем, либерализм Толстого был виден и без пояснений. Продолжая традицию, заложенную барином, все в усадьбе демонстрировало крайнюю свободу. Яблоки валялись на траве, собирай — не хочу. Множество бородатых котов с суровыми лицами Льва Николаевича, валялось прямо на дорожках и не желало уходить даже под угрозой наступления туристов. Стая собак вызывающе валялась на проезжей части перед усадьбой, не реагируя на отчаянные сигналы авто. Водители матерились и делали крюк, чтобы обогнуть лежбище.

Множество бородатых котов с суровыми лицами Льва Николаевича, валялось прямо на дорожках и не желало уходить даже под угрозой наступления туристов.

Множество бородатых котов с суровыми лицами Льва Николаевича, валялось прямо на дорожках и не желало уходить даже под угрозой наступления туристов.

Фото: Евгения КОРОБКОВА

— Это не наши собаки. Они приходят каждое утро из окрестных домов специально поваляться у Толстого, — с гордостью пояснила экскурсовод.

Стараясь не наступать на толстый слой валяющихся левтолстовских кошек, мы осторожно пошли к дому Волконских, где должна была состояться конференция по случаю 25-летия писательских встреч.

Возле мемориальной конюшни на стоге сена валялся работник в толстовке, заложив руки под голову. Писатели остановились, чтобы сфотографировать работника. Тот открыл голубые глаза, посмотрел с неудовольствием и осудил писателей: «Я смотрю, вам делать нечего? Как папуасы, ей-богу».

Писатели пожали плечами, мол, нечего делать как раз вам, а мы-то — писатели, а мы-то на конференцию.

— Знаю я, какие вы писатели, знаю я вашу конференцию, — проворчал работник и повернулся на другой бок.

Тем временем в доме Волконского собрался весь писательский цвет и уходящая натура, из тех, кто приезжал, приезжает и будет приезжать в усадьбу.

Известные авторы — в основном — бородатые или хотя бы усатые мужчины — выходили к импровизированной кафедре и с удовольствием рассказывали о том, как четверть века назад все собирались на лужайке под деревом, читали замечательные доклады, а потом еще на целый год после встречи хватало воспоминаний, как здорово было валяться на солнечной ясной поляночке.

Вечером после конференции еще один писатель презентовал новую книгу. Кажется, она называлась «Соня, отвали».

Возле мемориальной конюшни на стоге сена валялся работник в толстовке, заложив руки под голову.

Возле мемориальной конюшни на стоге сена валялся работник в толстовке, заложив руки под голову.

Фото: Евгения КОРОБКОВА

Заметка вторая. Цифровая

Лев Толстой страшно любил число 28. Потому что сам родился в 1828 году и в придачу 28 августа. Но некоторым эта любовь чуть не вышла боком. Например, он страшно хотел, чтобы его старший сын Сергей тоже родился именно 28 числа. Жена Льва Толстого имела другие планы на этот счет и с рождением Сергея все получилось примерно так, как в известной истории Хармса: «Папа так разбушевался, что акушерка, принявшая меня, растерялась, и начала запихивать меня обратно».

Лев Николаевич ничего такого не делал, просто сидел на знаменитом кожаном диване рядом с женой и настоятельно просил Сонечку терпеть хотя бы до полуночи. Восемнадцатилетняя Сонечка послушно терпела.

К слову, домика, в котором родился Лев Толстой, не сохранилось.

К слову, домика, в котором родился Лев Толстой, не сохранилось.

Фото: Евгения КОРОБКОВА

К слову, умер граф тоже 28 числа в возрасте 82 года — это число 28 наоборот. А еще до недавнего времени мимо московского дома писателя в Хамовниках ходил троллейбус номер двадцать восемь.

Недавно сотрудники «Ясной Поляны» провели целое исследование по поводу того, что происходило в жизни Толстого 28 числа. Исследование вылилось в толстую книжку. Вот и не верь после этого в нумерологию.

Заметка третья. Всякая

К слову, домика, в котором родился Лев Толстой, не сохранилось. Граф еще при своей жизни продал его на стройматериалы и засадил место домика разными деревьями. На месте, где располагалась комната, в которой родился сам Лев Николаевич — возвышается самое высокое и стройное дерево.

Экскурсантов водят по другому домику по соседству, где жил Толстой с семьей. В этом доме сохранилась толстовская мебель и дух Льва Николаевича. Он усиливается от комнаты в комнату и где-то на последних этапах экскурсии уже невозможно отделаться от ощущения, что невидимый граф ходит рядом с тобой и настойчиво сеет разумное и доброе.

Пожалуй, самый интересный экспонат, на который непременно стоит обратить внимание — это драный и кожаный диван. Предмет мебели примечателен тем, что на нем родился и сам Лев Толстой, и одиннадцать его детей, а еще диван описан в «Войне и мире» в одном эпизоде с маленькой княжной.

Экскурсантов водят по другому домику по соседству, где жил Толстой с семьей. В этом доме сохранилась толстовская мебель и дух Льва Николаевича.

Экскурсантов водят по другому домику по соседству, где жил Толстой с семьей. В этом доме сохранилась толстовская мебель и дух Льва Николаевича.

Фото: Евгения КОРОБКОВА

Заметка четвертая: «Я ее схватил — и в кусты»

По сути, «Ясная Поляна» была «Домом-2» XIX века. За взаимоотношениями Толстого и Софьи Андреевны следила вся читающая Россия. Поскольку ни один писатель не добивался при жизни такой славы, как Лев Толстой, то всем было страшно интересно узнать, а что там сегодня в Ясной Поляне. (Боян не мой, послушала на лекциях преподавателя МГУ Егора Сартакова). Как рассказывает Сартаков, у Толстого было маниакальное стремление к женскому полу и желание обладать как можно большим количеством женщин не покидало графа на протяжении всей его жизни. Во время лекций Сартаков любит приводить такой эксклюзив: «Я разговаривал с публикатором полного собрания сочинений Толстого (сейчас собрание готовится в Институте Мировой Литературы). Он рассказывал, как редакторы вырезают из дневника интимные подробности. Например, такие: «Иду я по «Ясной Поляне», вдруг вижу — работает девка. Я ее схватил — и в кусты».

Якобы на возмущенный вопрос «А что же здесь крамольного», редактор Собрания, Юрий Манн, грустно улыбнулся и сказал: «Егор, когда Толстой написал это в дневнике — ему было уже семьдесят».

Понятное дело, я задала этот вопрос сотрудникам «Ясной Поляны», но они только затопали ногами: мол, какая глупость, дневники Толстого опубликованы без купюр. Да и вообще, по словам яснополянцев, неверно называть Толстого похотливым человеком: «В среднем человек думает о сексе десять раз на день. Отличие Толстого в том, что он свои мысли записывал, и сам себя за это осуждал. Вот и кажется, что он думает об этом непрерывно», — пояснила сотрудник «Ясной Поляны» Елена Алехина.

Не подтвердили здесь и связь Толстого с крестьянкой Аксиньей и кучу детей от крестьянки. Официальная версия гласит, что у Льва Николаевича был только один внебрачный ребенок.

Заметка пятая: «Лев Толстой — это мы»

«Лев Толстой — это мы», — так сказал критик Валентин Курбатов в проникновенном слове со слезами смешанном. Валентин Яковлевич по традиции произнес самую высокодуховную и запоминающуюся речь, начав со строк Игоря Меламеда.

Усни, дитя мое! Над миром

царит покой и благодать.

Лишь призрак, созданный Шекспиром,

повелевает нам страдать.

Не плачь, мой мальчик! Успокойся!

Любовью Божий мир объят.

И лишь в воображенье Джойса

возник нечаянный разлад.

Ну что ты?.. Зеленеет травка.

Не плачь же! Солнышко блестит.

А что выдумывает Кафка –

пустое! Бог ему простит!

Предмет мебели примечателен тем, что на нем родился и сам Лев Толстой, и одиннадцать его детей, а еще диван описан в "Войне и мире" в одном эпизоде с маленькой княжной.

Предмет мебели примечателен тем, что на нем родился и сам Лев Толстой, и одиннадцать его детей, а еще диван описан в «Войне и мире» в одном эпизоде с маленькой княжной.

Фото: Евгения КОРОБКОВА

Заметка шестая. Выдержки из проникновенной речи Валентина Курбатова

«Дорога которую мы прошли от «вначале было слово» до «слова, слова, слова». Мы забыли, что такое слово в его высочайшем значении. Мы должны были вспомнить что тридцать дней в месяце, потому что 30 зубов у Адама, а 365 дней в году — потому что 365 костей у человека… Мир стал существовать, и мы начали расточать это высокое Слово. Господа, нам выпало великое счастье жить в расточенном мире. И для русского художника, как для Адама, можно выбрать целью называть и собирать его снова. Но художник выбрал игровое начало…

Были времена, когда мы надеялись на слово. На первые встречи писателей прибегали все сотрудники заповедника. Мы пытались досказать истину, но со временем стали снисходительнее к слову, к читателю, ко всему на свете… Читатель начинает читать сквозь пальцы, не видя в тексте пожара и волнения. Думаю, Лев Толстой сдвигает брови сумрачней.

Этот мир — подросткового поколения. Как говорил Берестов — мир двенадцатилетний по способу поведения. Пора ему повзрослеть. Здравствуй, племя младое, незнакомое. Не я увижу твой зрелый возраст.

Внуки проходят мимо нас. Уходит с каждым днем твоя царственная жизнь, а ты ее расточаешь на слова, слова, слова».

Источник

Поделиться ссылкой:

Leave a Reply