Кто спасается от коронавируса в Болдино, как когда-то Пушкин от холеры

Русской литературе повезло, что ее золотой век — это век дворянских усадеб. И наши классики, сплошь дворяне, имели родовые гнезда, ставшие теперь музеями. Ясная Поляна, Карабиха, Спасское-Лутовиново. Даже если часть сооружений реконструированы или отстроены заново, попадая туда, чувствуешь: всё, вплоть до видов из окна, остается таким, как при их владельцах.

Но самая знаменитая из усадеб — пушкинское Болдино. Поэт пробыл в нижегородской вотчине своих предков не так долго: три захода общей длительностью в пять месяцев. Но три из них, сентябрь — ноябрь 1830-го, вошли в историю как Болдинская осень — символ высшего взлета гения в расцвете сил. Воспевшего его всем известными строками: «Люблю я пышное природы увяданье, в багрец и в золото одетые леса…».

Эти звучные строки вошли в наше сознание, и мы порой забываем: Пушкин ехал в Болдино не для того, чтобы воспеть золотую осень. А решать накопившиеся хозяйственные вопросы: вступать в права владения, собирать деньги для женитьбы и т.д. Но застрял из-за холерных карантинов. И вынужденная деловая поездка, оторвавшая его от друзей, литературных дел, от невесты, отношения с семьей которой были отнюдь не безоблачны, обратилась в длительную творческую командировку. Таково свойство гения: не опускать руки перед неблагоприятными обстоятельствами, а обращать их себе на пользу.

Неудивительно, что осенью в Болдино стекается множество туристов — полюбоваться на те самые багрец и золото, вдохнуть свежий осенний воздух, подобрать с падшей листвы местные яблоки, пройтись по комнатам, где буквально в один присест были написаны «Бесы», «Домик в Коломне», «Маленькие трагедии», закончен «Онегин» и начат новый этап в русской литературе — «Повести Белкина». Попытаться понять — как это получилось?

Автор книги, посвященной Пушкину, взял в ее основу письма, написанные поэтом в вынужденном заточении. Фото: Предоставлено издательством Босле

Путь в Болдино неблизкий: от Арзамаса — 140 км на машине, от Нижнего — 200. Но народная тропа к нему не зарастает. Не стал исключением и 2020-й: сухая, солнечная и необыкновенно теплая погода располагает к путешествию в Болдинскую осень. Да и то состояние, о котором другой поэт писал сто с лишним лет спустя: «Везде холера, всюду карантины,/ И отпущенья вскорости не жди…» в этом году мы прочувствовали острее, чем когда бы то ни было.

Но карантинный год и Болдинскую осень сделал особенной. С 20 марта по 4 июля Болдинский музей-заповедник был, как и все музеи, закрыт, поддерживая активность онлайн. А потом… «С посещаемостью после открытия, особенно с начала осени и до сих пор — даже слишком хорошо. Посетители в этом сезоне, в отличие от предыдущих, — не большие организованные группы, а одиночки. Многие приезжают на машинах семьями. Из них эти экскурсионные группы и формируются», — объясняет заместитель директора по научно-экспозиционной работе Тамара Кезина.

А ограничения? Группы не более десяти человек и обязательная маска. Всего с начала года через музей прошло более 50 тысяч человек — не считая тех, кто не смог попасть внутрь и гулял по парку. В выходные в двух усадьбах — Болдине и в принадлежавшей сыну поэта генералу Александру Александровичу Пушкину соседней Львовке, где нынче устроен остроумный музей «Повестей Белкина», — проходит до 70 экскурсий.

Сам я оказался в Болдине не случайно: в выставочном зале музея прошла презентация моей книги «Пушкин. Болдино. Карантин», в основу которой лег цикл статей, написанных для портала ГодЛитературы.РФ во время самоизоляции. В книге разбираются 19 писем, написанные 31-летним Пушкиным из неожиданного заточения — друзьям, деловым партнерам, невесте. В них поэт остается собой — самым остроумным и глубоким человеком cвоего времени, умеющим находить нужное слово для каждого адресата. И при этом — великим художником, творцом.

Оставляя за скобками эмоции от соприкосновения с болдинскими стенами, от видов из окон, со времен Пушкина не изменившимися, я волновался — как примут мое журналистское сочинение музейные работники? К счастью, академическая строгость у них, как оказалось, счастливо сочетается с открытостью к иным, не академическим и не музейным формам жизни — если, конечно, «неофициальный слог» не переходит в хлестаковское «с Пушкиным на дружеской ноге».

Не менее волнующей оказалась и реакция зала. Который не был мне вовсе чужд: с большинством мы приехали одним автобусом. Точнее, одним трехдневным туром Болдино — Арзамас, организованным московской турфирмой «Русский путешественник», уже три года работающей над тем, чтобы путешествия по России стали желанными не только по случаю закрытия границ.

— Всем захотелось почувствовать себя Пушкиным в карантине, — комментирует наплыв посетителей заместитель директора музея Тамара Кезина

Новые ограничения — это всегда новые возможности. Это так же справедливо в наши дни, как и во времена Пушкина. Это подтверждает и Тамара Кезина: «Такое впечатление, что вся область (и не только) перебывала в Болдине. Осенью всегда пик посещаемости, но в этом году мы этого не ожидали. Вероятно, всем захотелось немножко почувствовать себя Пушкиным в карантине. Не всем удается попасть в дом, но погода все время была так хороша, что те, кто не попадали, не были в обиде — гуляли по парку. На официальном сайте музея есть предупреждение, что экскурсии проводятся только по предварительным заявкам. Но приезжают и без заявок. По возможности все-таки принимаем — ведь едут издалека.

Вот такая у нас осень».

Источник

Поделиться ссылкой:

Leave a Reply