Легенды Родины: Авоська — кормилица

Плетеная из суровых ниток, крошечная и невесомая, она стратегически помещалась в карман, портфель или даже в изящную дамскую сумочку. И была всегда готова поймать в свои сети дефицитный товар, который посчастливится достать ее обладателю.

Слово «авоська» впервые прозвучало в октябре 1939 года из уст молодого сатирика Аркадия Райкина со сцены Колонного зала Дома союзов. И разлетелось по всему Советскому Союзу. Для миллионов людей авоська была палочкой-выручалочкой, кормилицей. И даже источником вдохновения. Великий клоун Олег Попов поймал в авоську … Солнце! («Солнце в авоське» называлась его известная миниатюра), а поэт Андрей Вознесенский поместил в нее Землю…

И так же весело и свойски,

как те арбузы у ворот, —

земля мотается в авоське

меридианов и широт!

Андрей Вознесенский

Напраска и авось

Авоськой популярная в народе продуктовая сетка стала именоваться в конце 1930-х годов. Словечко родилось на улицах Москвы, когда в конце 1935 года в очередной раз были отменены продовольственные карточки, но поставка товаров все еще осуществлялась нерегулярно, со сбоями, из-за чего вводилось ограничение по отпуску товаров в одни руки. Граждане вынуждены были приспосабливаться к новым условиям и учиться жить по принципу «»хватай, что дают, а то потом не будет». Народное словотворчество как нельзя лучше отразило стихию советской повседневности: исконно русская частица «авось» означает надежду на случайную удачу, везение — «надежду русско-советского обывателя на встречу с каким-либо необходимым ему продуктом или предметом»1.

Неологизм был подхвачен молодым сатириком Аркадием Райкиным и в октябре 1939 года впервые прозвучал со сцены Колонного зала Дома союзов на I Всесоюзном конкурсе артистов эстрады. Миниатюра «Авоська» рисовала до боли знакомую зрителям картину городской жизни: простой работяга, выходя из дома, непременно берет с собой две хозяйственные сетки. Одна из них «авоська» — для необходимых вещей («авось что-нибудь куплю»), а вторая «напраска» — для ненужных, но все равно купленных вместо тех, которые не смог найти. Удивительно, но эта, не совсем беззубая сатира не только была воспринята властью благосклонно, но и принесла Райкину вторую премию на конкурсе (первую не дали никому) и открыла дорогу в будущее.

В декабре того же года Райкин познакомил с авоськой самого Сталина — артиста вызвали в Георгиевский зал Кремля развлекать гостей на юбилее отца народов, и миниатюра была исполнена перед высшим руководством страны2.

Шуточное название разлетелось по всему Союзу и намертво приклеилось к провизионной сетке.

Сходила за хлебом. Фото: ТАСС

От чехов до Чехова

Конечно, сама по себе хозяйственная сетка, плетенная из суровой нити, не была ни советским изобретением, ни исключительно советским аксессуаром — во всем мире с такими сумками ходили за продуктами. Появилась она не позднее конца XIX века. Например, Антон Павлович Чехов оценил удобство будущей авоськи еще в 1898 году: увидев в Ницце, как местные кухарки ходят на базар с мешками из сетки, он отправил такой «сак» (от фр. sac — сумка) сестре в Мелихово3. Впрочем, на звание изобретателей авоськи претендуют не французы, а чехи: якобы в 1920-е годы именно они наладили производство ситёвок (чешск. — sit ovka), привязав ручки к сеточке для волос.

Очевидно, использовать в хозяйстве сеть, аналогичную рыболовной, приспособились значительно раньше. Плетение ее не составляло труда и выполнялось в буквальном смысле вслепую. Недаром в СССР производством хозяйственных сеток занимались инвалиды в учебно-производственных комбинатах и артелях Всероссийского общества слепых. Девять из десяти советских авосек вязали инвалиды, а десятую — заключенные. В исправительных учреждениях были оборудованы специальные цеха для плетения сеток из отходов прядильной промышленности4. Для незрячего мастера норма выработки была — тринадцать сеток в день, в тюрьмах — семь или восемь.

Авоська «государственного образца» представляла собой сетку из 14 рядов по 24 ячейки. Стоила недорого, учитывая, что служила верой и правдой не один год: в 1950-е сетку покупали за 3 рубля, в 1980-е — за 2 рубля 55 копеек.

В 1960-е, годы «сплошной химизации», авоськи стали вязать из капроновых нитей, что сделало полюбившуюся тару еще более компактной и практически невесомой. Капрон был намного прочнее и эластичнее хлопка — изделие из него выдерживало нагрузку до 70 килограммов, — но при этом нещадно врезался в руки, поэтому ручки капроновых авосек стали оборачивать искусственной кожей или каучуковыми трубочками. Кстати, и сетки, и «аксессуары» к ним изготавливались исключительно из производственных отходов — и экономично, и экологично! Цветовая гамма в 1960-е также значительно расширилась — и очереди запестрели нарядными авоськами.

Жена похвалит!

В нее ловили даже Солнце

«Сумчатость» советского человека особенно бросалась в глаза иностранцам, чуждым реалиям социалистического хозяйствования. Встретив крепко отоварившегося гражданина в театре или цирке, интуристы искренне поражались: неужели нельзя было отложить покупки на потом? Зато соотечественники знали, что «потом» ничего не останется, и, завидев полную авоську, спешили узнать: «Где брали?» Прозрачность авоськи исключала приватность покупок: взглянув на сетку выходившего из магазина счастливца, люди тут же узнавали, что там «дают». Потому и социальное расслоение спрятать было невозможно — стоило бросить беглый взгляд на сетку «ответственных работников», полные дефицитных товаров.

В годы Великой Отечественной войны Николай Февр, корреспондент единственной в Европе русскоязычной газеты «Новое время», иронизировал: «Авоська стала принадлежностью туалета советских граждан. Принадлежностью столь необходимой, что если муж или жена, выйдя на улицу, вдруг вспоминали, что забыли захватить с собой авоську, то бежали назад с такой поспешностью, как будто забыли надеть брюки или юбку»5. Но журналист-антисоветчик ехидничал совершенно напрасно: в условиях войны и послевоенной разрухи уйти из дома без авоськи означало оставить семью голодной. Труженики тыла, окончив тяжелый рабочий день, рыскали по магазинам и толкучкам в надежде отоварить карточки и найти что-то, что еще можно было купить. Корреспондент «Красной Звезды» Всеволод Иванов емко описал эту примету военного быта: «Если бы я пожелал дать картину зимы 1943 года в Москве для кино, я снял бы вестибюль «Правды». Открываешь дверь. Блестящие металлические вешалки, отполированный прилавок, за ним — женщина, принимающая пальто. Однако пальто нет. А на всех вешалках — авоськи из сеток, в них кастрюльки, какие-то мешки… С первого взгляда похоже на то, что брошены сети…»6.

Писатель Александр Фадеев не выпускал авоську из рук даже во время загранкомандировок, что отметил его коллега Борис Полевой: «Как всегда за границей, Фадеев одет с подчеркнутой элегантностью: отлично выглаженный плащ перехвачен поясом, широкая, на французский манер замятая шляпа. А в руках его хозяйственная сумка, какие в Москве называют «авоськами»… Из пакета победно торчат аппетитно поджаристые рогалики, из другого высовывает нос копченая колбаса»7. Да что там колбаса! Великий клоун Олег Попов поймал в авоську … Солнце!

Солнце в авоське великого клоуна Олега Попова.

НАРОДНЫЙ ОПЫТ

Авоська незаменима, потому что в ней:

— зимой за неимением холодильника вывешивали за окно продукты;

— хранили на антресолях лук, чеснок и арбузы;

— носили в пункт приема стеклотару (помещалось до 15 бутылок!) и макулатуру;

— красили яйца на Пасху (цветные хлопковые авоськи сильно линяли).

А еще в авоську собирали грибы, ловили ею раков и делали из нее сетки на дворовые баскетбольные кольца.

1. Иваницкий В. Фундаментальный лексикон // Знание-сила. 1994. Вып. 1-6. С. 124

2. Раззаков Ф. Другой Аркадий Райкин…М., 2017. С. 49-50.

3. Чехов А. П. Письмо Чеховой М. П., 27 января (8 февраля) 1898 г. Ницца // Чехов А. П. Полное собрание сочинений и писем: В 30 т. Т. 7. М., 1979. С. 161-162.

4. Ямпольский А. ГУЛАГ 80-х: рассказы о пережитом. Иваново, 1998. С. 180.

5. Февр Н. Солнце восходит на Западе. Т. 1. Буэнос-Айрес, 1950. С. 125.

6. Иванов В. 16 января 1943. Московские тетради (Дневники 1942-1943) // Дружба народов. 2001. N 8. С. 92

7. Полевой Б. Силуэты: новеллы. М, 1978. С. 85.

Источник

Поделиться ссылкой:

Leave a Reply