Лукьянов: Основной функцией выборов становится недопущение неуправляемого сценария

К событиям в Киргизии, сколь бурными они бы ни были, все уже почти привыкли. Можно считать, что это часть национальной политической культуры. Такая процедура ротации политических элит. Если бы еще научились минимизировать наносимый материальный и, не дай бог, человеческий урон, вообще все нормально. Однако события в Бишкеке и других городах страны наводят на более широкие мысли — о том, что вообще представляют собой избирательные механизмы на исходе второго десятилетия ХXI века.

Представительная демократия — одно из достижений социально-политического развития человечества, которое к концу прошлого столетия охватило практически весь мир. Демократическая революция конца 1980-х годов вспоминается прежде всего в связи с Восточной Европой. Но одновременно кардинальные перемены — конец самовластных или просто откровенно недемократических режимов — происходили по всему миру: Восточная Азия (Южная Корея, Монголия, Тайвань), Латинская Америка (многие государства, наиболее знаковым из которых было Чили), Африка (также целый ряд стран, главной из которых стала ЮАР). Не говоря уже о государствах, возникших на территории бывшего СССР. К началу нового столетия полноценных диктатур в мире почти не осталось, такой метод правления просто вышел из моды. За исключением, пожалуй, традиционалистских монархий Персидского залива никто уже не настаивал на абсолютном правлении, по крайней мере, по форме. Та или иная версия легитимации через выборы стала общепринятой. Это, естественно, трактовалось как историческая победа либеральной демократии, хотя избрание органов власти прежде могло иметь место и в нелиберальных системах.

Тема авторитарных либо нелиберальных моделей вернулась в центр международной дискуссии во второй половине 2000-х годов. Тогда по мере нарастания неприятных явлений в международной жизни на Западе забили тревогу по поводу того, что системы, не принимающие либеральных стандартов (прежде всего имелись в виду Китай, Россия, потом к ним добавилась Турция и даже Венгрия), эффективнее политически и способны быстрее решать разные задачи, в том числе экономические. С того момента началась и попытка соорудить новое идейное противостояние по лекалам холодной войны. Получилось это не очень удачно, поскольку отвержение либерального способа организации государства, как правило, было единственным общим качеством, в остальном эти страны друг от друга сильно отличались.

Страна, которая принципиально против выборов, выглядит сейчас достаточно экзотически

Впрочем, линии противостояния в мире сегодня — другая тема. В нашем контексте важно, что даже те, кого зачислили в «авторитарные», соблюдают демократические процедуры. Страна, которая принципиально против выборов, выглядит сейчас достаточно экзотически. Принципиально иную модель может позволить себе Китай, поскольку мощь этой державы не дает возможности ей что-либо навязать, а традиция совсем другая. Остальные исходят из необходимости избирательных механизмов.

Однако дальше начинается специфика, которая во многом нивелирует изначальную идею. Пример, с которого мы начали, в этом смысле очень интересен — выборы играют важную роль для политического процесса, но как повод для того, чтобы пустить в ход другие механизмы установления нового баланса. Выход на улицы противников оглашённых цифр становится практически обязательной частью избирательной процедуры, и именно по ее итогам фиксируется результат. Как верно заметил политолог Евгений Минченко, в Киргизии поражают не столько протесты проигравших, сколько полное отсутствие у победителей (партий, которые по официальному подсчету набрали более половины голосов) желания отстаивать свою победу. Получается, что сами они в ее корректность не верят.

В Киргизии поражают не столько протесты проигравших, сколько полное отсутствие у победителей желания отстаивать свою победу

В период «цветных революций» — начиная с Сербии в 2000 году — определяющую роль играла позиция внешних сил. Сейчас этого значительно меньше (Беларусь) либо нет вообще (Киргизия). Конфликт идет по линии власть — общество либо разные группировки власти. Допустим, такого рода проблемы возникают в странах с неустоявшейся демократической традицией. Действительно, там, где избирательные процедуры стали частью политической культуры, выборы — обязательный элемент функционирования общества. И они по-прежнему носят конкурентный характер. Но там возникает другой феномен. Голосование венчает процесс сверхнасыщенной информационной кампании, которая в большинстве случаев из предметного диспута кандидатов превращается в изощренные попытки манипулирования избирателем. Очень показательно, например, что пародия на президентские дебаты в США между Трампом и Байденом, по сути, никак не отличается от оригинала.

Теперь добавляется и еще один элемент, когда голосование открывает столь богатый простор для разного рода коррекций, что выборы почти уже утрачивают свое прежнее содержание. Основной их функцией становится недопущение сюрпризов и неуправляемого сценария. И чем устойчивей демократия, тем важнее именно это последнее. Явно не об этом грезили триумфаторы конца прошлого века, провозгласившие конец истории. Но что вышло, то вышло.

Источник

Поделиться ссылкой:

Leave a Reply