Максимов: Поэты писали «Стихи шестого этажа», потому что не могли не писать

В 1974 году — о, Боги! — я пришел в «Комсомольскую правду» пятнадцатилетним подростком. Я поступал в Школу юного журналиста, и мое сочинение, среди лучших, было опубликовано в «Комсомолке». Я ходил по знаменитому шестому этажу, и со мной здоровались живые классики: Василий Песков, Инна Руденко, Ольга Кучкина, Ярослав Голованов, Юра Щекочихин. Здоровались не потому, что знали меня, а потому, что были вежливыми людьми. Но ведь здоровались. Классики. Со мной.

С тех пор прошла жизнь. Погибло одно государство, и возникло другое. Я поседел. В анкетах пишу, сколько я написал книг, поставил спектаклей и сделал телепрограмм. С любопытством смотрю в огромные глаза внука. Но когда вижу это словосочетание «Шестой этаж» — кажусь себе пацаном. Шестой этаж — место прописки «советской» «Комсомолки».

«Стихи шестого этажа» так называется уникальный сборник, только что вышедший в издательстве «Художественная литература».

Это огромный том. 62 поэта! И подборки вполне себе солидные, серьезные. Так что получилось — внимание! — почти 800 страниц. Честно говоря, не припомню, чтобы в наше время выходили столь солидные издания, да еще так любовно, красиво изданные.

Эту книгу сначала придумала, потом собрала, а потом отредактировала журналист «Комсомолки» Людмила Семина — руководитель Клуба журналистов всех поколений «Комсомольской правды». Человек уникальный, относящийся к истории газеты, словно к истории своей семьи.

«Стихи шестого этажа» так называется уникальный сборник, только что вышедший в издательстве «Художественная литература»

Это очень трудно собрать и отредактировать такую книгу: никого не забыть, и всех представить достойно. Семиной это удалось. Когда Люда предложила мне отдать свои стихи — я их называю «бредятинки» — в эту книгу, я согласился с радостью и благодарностью. Я тогда и не подумал, в каком я окажусь ряду. А оказался я в ряду людей, которые формировали не только меня, но и целые поколения. Почти все они — классики журналистики. Но в этой книге раскрываются иначе. Как? Если хотите — естественней, искренней, глубже.

Я не знал, что человек при жизни называемый великим — Юрий Рост может так писать: «Весной я умер раннею//Чтоб долго не нудить.//И не успел заранее// Друзей предупредить». Какие, оказывается, у Роста замечательные стихи!

Или у Георгия Пряхина — известного прозаика, который в той «Комомолке» был моим начальником, и очень многому меня научил. Вот — пожалуйста: «Во всем отсутствии задора//Живет здесь тина бытия.// Под сенью сгнившего забора// Уснула родина моя».

Шестьдесят два поэта! Количество стихов и не сосчитать. Они разные, конечно. Лучше, хуже — дело вкуса. Но они — абсолютно искренние. Их писали люди не для славы и почета, а потому что не могли не писать.

Виктор Сергеевич Липатов — мой учитель в журналистике, редактор отдела литературы «Комсомолки», потом — главный редактор «Юности». Он начал писать стихи довольно в зрелом возрасте, они стали главным делом его жизни. Стихи — случай, по-моему, уникальный — изменили его внешность, он стал похож на поэта. «Куклы за ниточки дергают кукол других.// Куклы другие сигналят по ниточкам третьим.//Мир весь запутался в нитках тугих». Липатов стал серьезным, большим поэтом, и Антология еще раз напомнила нам об этом.

Александр Шумский, в 29 лет погибший в автомобильной катастрофе, был для нас — совсем молодых журналистов — безусловным кумиром, потому что в те, совсем застойные годы, они писал репортажи…в стихах! Это было невероятно! Тогда действовали очень жесткие газетные законы, многие писали, как положено. И вдруг — репортажи в стихах, само их появление воспринималось как проявление невероятной внутренней свободы.

Хочется перечислять всех — невозможно. Но ведь за каждым стоит судьба, жизнь, умение сохранить себя, душу свою в очень непростые, болотисто-затягивающие годы.

В книге объединились люди, которым казалось — и кажется — необходимым рассказывать не только о жизни страны. Но и о жизни своей души

Я знал, что Ольга Кучкина — драматург и прозаик. А она еще — и поэт. Своеобразный, непохожий.

Ира Савватеева. Работала в секретариате газеты: строгая, четкая, красивая. И вдруг резко изменила судьбу — создала питомник, стала выращивать деревья. Насколько я знаю, кульбит в журналистике совершенно невероятный. И писать стихи: «Я буду деревом// Когда-то… Потом…// На радостной земле…»

А знаете, это сборник не только стихов, но и судеб. И то, что судеб — это, наверное, самое главное. Судьбы эти видны не только в очень интеллигентно, точно и интересно написанных предисловиях к подборкам, но, в первую очередь, в самих стихах, написанных от оттепели до новейших времен. Есть какой-то прекрасный парадокс — о котором можно долго рассуждать, но почему-то не хочется — журналисты, то есть хроникеры, раскрывают свое время в стихах. Странно? Да. Прекрасно? Безусловно. Для меня это очень личная книга, потому что время той «Комсомолки» я считаю очень значительным. И очень своим. Для читателя же это — просто очень хорошая, обширная, с любовью сделанная поэтическая Антология.

В этой книге объединились люди, которым почему-то казалось — и кажется — необходимым рассказывать не только о жизни страны, о ее проблемах и обретениях. Но и о жизни своей собственной души, которая иногда нам кажется маленькой, но потом выясняется, что она и есть самое главное. «Стихи шестого этажа» — это, по сути, поэтическая хроника жизни души разных, но очень интересных людей. Жизни, которая замечательна и своеобразна, которую стоит постараться понять и почувствовать, чтобы в спехе жизни не забывать о душе собственной.

Источник

Leave a Reply