Максимов: Спектакль «Лес» — серьезное высказывание театра

Где татьяна Васильевна Доронина? Вопрос, который будут еще не раз задавать, как только речь заходит о МХАТе. После прихода нового худрука Доронина была назначена президентом театра и, что называется, «исчезла с радаров». Это же просто невероятно: человек, руководивший театром три десятилетия, ни слова не сказал после своего ухода. Позиция театра была и остается загадочной: Татьяна Васильевна больна… Не хотелось и не хочется верить, что до такой степени. Почему же молчит? Ответа нет. Честный ответ необходим.

Одним из руководителей МХАТа стал Захар Прилепин — человек столь же талантливый, сколь и политизированный. Многим стало казаться, что театр теперь будет заниматься не столько искусством, сколько политикой.

Первый же спектакль обновленного МХАТа — по сути, антреприза: два известных актера в спектакле знаменитого кинорежиссера. А потом еще один из артистов уходит из театра потому, что ему недоплатили денег.

Прибавьте к этому разговоры о скандалах, о письмах протеста, о том, что якобы — или не якобы — актера уволили за то, что худрук почуял у него запах алкоголя…

В общем, если бы надо было специально испортить имидж нового худрука, лучше нельзя и придумать.

Как отвечает Эдуард Бояков на все это? Работает. Столь же естественный, сколь, увы, редкий ответ. За очень короткое время театр превратился в культурное пространство, где проходят выставки, читают лекции и, конечно, играют спектакли. Много. Иногда кажется, что непостижимо много. Двадцать (!!!!) премьер обещает театр в этом году.

Все, что вокруг — здорово. И все-таки главное в театре — это спектакли. Есть театральное качество — есть театр. Нет… Никакое пространство не спасет.

И вот я — на одной из значимых премьер. «Лес» — свободная вариация Виктора Крамера на знаменитую пьесу А. Островского. Занавеса нет. На сцене — что-то очень похожее на бруствер или на дот, из которого торчит пушка. Потом из программки (она, замечу совершенно грандиозна, чтоб не сказать эталонна, по сути, ярко оформленная брошюра о спектакле) я узнал, что это, оказывается, лесопильная машина, которая стоит в опилках. Сценографию придумал режиссер спектакля. Дорогие читатели, вы знаете, как выглядит лесопильная машина? Я — нет. Может быть, поэтому у меня возникли неправильные ассоциации — личный взгляд.

Занавеса нет. На сцене — что-то очень похожее на бруствер или на дот, из которого торчит пушка

В спектакле «Лес» существует режиссер, то есть не человек, который просто «разводит» актеров, но придумывает свой мир, свою историю на основании текста. Много чего придумывает. И это, конечно, абсолютно своеобразный взгляд и абсолютно своеобразный спектакль.

Роль Несчастливцева играет Андрей Мерзликин. Делает это грандиозно. Ощущение, что за три часа спектакля он проигрывает едва ли не все состояния, в которых только может находиться человек. Мерзликин невероятный. Живой, интересный, разный. В какой-то момент показалось, что он и Счастливцев (в блистательном исполнении Григория Сиятвинды) словно бы Дон Кихот и Санчо Панса. Несчастливцев превращается в героя, который — пусть наивно и бессмысленно — противостоит миру злобы и денег. Эта роль — мощное театральное открытие.

Этот «Лес» не про любовь и одиночество, а про свет, который — используя название другой пьесы Островского — во тьме светит

Нервная, безумная, очень узнаваемая Гурмыжская в точном исполнении Татьяны Поппе. Таинственная, странная, иногда кажущаяся инфернальной Улита — роль, которая еще раз доказала, что Алиса Гребенщикова замечательная театральная актриса. Есть еще несколько, скажем так, попаданий.

Но есть и актерские промахи. Когда артисты начинают суетиться, кричать, играть себя, а не спектакль. Надо заметить, что названные мной актеры задают высокий уровень, и до него надо дотянуться — получается не у всех.

Иногда спасает жесткая и, если можно так выразиться, талантливая режиссерская рука. Подчас и она бессильна. Я не любитель видео на театральной сцене, но это опять же дело вкуса.

В целом же очевидно, что «Лес» — ни в коем случае не очередная постановка Островского, но серьезное высказывание театра, который только-только начинает зарождаться в своем новом качестве.

Виктор Крамер создал мир столь же равнодушных, сколь и циничных людей и поселил в него двух актеров — наивных и трогательных людей. Этот «Лес» не про любовь и одиночество, а про свет, который — используя название другой пьесы Островского — во тьме светит.

Мне спектакль показался не совершенным, но это несовершенство мне лично дороже формально совершенных, а по сути, мертвых спектаклей. Это очень живая история, в которой слышен крик режиссера. Зачем мы живем? Что ценно, а что бессмысленно в нашей жизни? Во что мы верим, наконец? «Лес» на сцене МХАТа имени Горького об этом. Он, конечно, о нас. А зачем еще ставить классику?

Это очень достойная работа. И не вызывает вопросов, почему Бояков согласился с предложением Крамера и с его трактовкой. Этот спектакль из тех, что приваживают в театр зрителя. А это, согласимся, задача важная.

Программа Эдуарда Боякова может нравиться, может — нет, то дело вкуса. Но она понятна. Это зрелищный, зрительский театр, который старается ставить самые важные вопросы. Не зря Бояков так любит вспоминать, что создатели МХАТа называли его «общедоступным».

Когда речь идет о театре, мы можем хвалить руководителя за что угодно, но редко — за работоспособность, за мощное желание созидать. Бояков начал переделывать театр решительно и внятно. Это не может нравиться всем. Но это не может не вызывать безусловного уважения.

Источник

Поделиться ссылкой:

Leave a Reply