Михаил Кураев: Стихи и песни военных лет — это гражданская молитва

Приближается 23 февраля — День защитника Отечества. С известным петербургским писателем и сценаристом Михаилом Кураевым, в детстве пережившим блокаду Ленинграда, мы говорим о феномене поэзии и песни военных лет. Почему они до слез трогают и волнуют души людей уже не одного и не двух поколений?

Существует расхожая точка зрения, что во время Великой Отечественной русская поэзия замолчала. «Когда говорят пушки, музы молчат». Но при этом расцвела военная песня. Вы согласны с этим?

Михаил Кураев: Не согласен. В войну мама носила в сумочке рядом с карточками и деньгами книжку стихов Ольги Берггольц, изданную в Ленинграде в 1942 году во время блокады. Рядом с Берггольц у меня на полке Вера Инбер «Ленинград. Поэма и стихи» издания 1943 года. Читателем я стал, низкий поклон Самуилу Маршаку, взяв в руки его книгу «Сказки. Песни. Загадки», вышедшую в блокадном Ленинграде. Я и сейчас помню ее почти всю наизусть. Все знают «Почту» Маршака: «Кто стучится в дверь ко мне с толстой сумкой на ремне…» А в 1943 году вот такой был ленинградский почтальон из «Почты военной»: «С ним мы встретились по-братски, И узнал я с первых слов, Что земляк мой ленинградский снова весел и здоров. Уцелел со всем семейством, Голод нынче позади, И медаль с Адмиралтейством на его горит груди».

Газетной полосы не хватит, если военные стихи начну вспоминать. И ни одного упоминания товарища Сталина. Война не только поэзию, но и поэтов создавала. Михаил Дудин — светлой и щедрой души человек, да напиши он только одних «Соловьев» (1942), и то остался бы в антологии русской поэзии. «И может быть, в песке, в размытой глине, Захлебываясь в собственной крови, Скажу: «Ребята, дайте знать Ирине, У нас сегодня пели соловьи…» А танкист, настоящий, обгорелый, Сергей Орлов: «Проверь мотор и люк открой: Пускай машина остывает. Мы все перенесем с тобой — Мы люди, а она стальная». Стихи Тихонова, Симонова, Суркова, Твардовского звучали на протяжении всей войны. И как бы могла «расцвести» песня, если бы не было стихов? Со стихотворения «Не жить мне без моря» неведомого артиллериста Николая Букина в газете Северного флота «Краснофлотец» началась «Прощайте скалистые горы…»

Есть легенда, что, когда во время войны Константин Симонов написал цикл лирики, посвященный своей жене, актрисе Валентине Серовой, Сталин сказал: «Издать в двух экземплярах: один — ему, второй — ей». Но книга-то вышла?

Михаил Кураев: 1942 год — быть может, самое тяжкое время. Харьковская катастрофа, сдан Севастополь, отступление к Волге, флаг со свастикой на Эльбрусе, задыхающийся в блокаде Ленинград. И вот выходит лирический дневник Константина Симонова «С тобой и без тебя». Сам поэт называл этот сборник — неотправленными письмами с фронта. Оглушительный успех! Стихи переписывали от руки, учили наизусть, посылали на фронт близким, читали друг другу вслух. Сила чувства, откровенность, созвучие сердцам сотен тысяч разлученных войной людей — все стяжало автору неслыханную славу. Где, кому и когда Сталин сказал слова о «двух экземплярах»? «Любимому вождю» многое приписывается. Стихотворение «Жди меня», вошедшее в этот сборник и ставшее народной молитвой, было напечатано в «Правде» 14 января 1942 года, едва ли не с одобрения читателя № 1. Немного зная писательскую среду, смею предположить, что слова о «двух экземплярах» были произнесены где-нибудь в парикмахерской Дома писателей, а для «весу» приписаны Сталину. Зависть коллег — почти профессиональная болезнь.

Газетной полосы не хватит, если военные стихи вспоминать. И ни одного упоминания товарища Сталина

Поговорим о песнях военных лет. Одна из самых популярных прозвучала в фильме Виктора Трегубовича 1968 года «На войне как на войне» по повести Виктора Курочкина. «По полю танки грохотали, Солдаты шли в последний бой, А молодого командира Несли с пробитой головой…» Песня стала поистине всенародной. Но каковы ее истоки? Кто ее автор? До выхода на экраны фильма Трегубовича о ней вроде как никто и не знал. А с другой стороны, считается, что ее в разных вариациях пели во время войны во всех родах войск. А изначально это дореволюционная шахтерская песня, прозвучавшая в фильме «Большая жизнь» 1939 года.

Михаил Кураев: В титрах фильма «На войне как на войне», снятом на «Ленфильме», белым по-черному написано: «Текст песни В. Суслов». Но песен-то в фильме — две. Нет никаких сомнений, что текст мало кому запомнившейся песни, завершающей фильм («Поля изрытые лежат И сиротливо смотрят в небо…») принадлежат Вольту Суслову. А вот первая песня, та, что поется не солистом за кадром, а экипажем младшего лейтенанта Малешкина, прочно записана в народные. В «Википедии» немало материалов посвящено истории этой песни, что поется на мотив уже подзабытой шахтерской песни «Коногон». Сообщается о том, как много версий этой песни существовало еще до появления фильма «На войне как на войне». Вот что пишет Википедия: «Найти, где впервые появился именно «танковый» вариант текста на мотив «Песни о коногоне», оказалось не так-то просто… Удалось найти только скан из сборника 1947 года, в котором есть песня с названием «По полю танки грохотали», но после первой строчки танки и танкисты в ней вовсе не упоминаются, потому что песня рассказывает о судьбе одесского моряка: «По полю танки грохотали, Братишки шли в последний бой, А молодого краснофлотца Несли с разбитой головой. Прощай, Одесса, мать родная…» и т. д.» Читаю дальше: «Таким образом… наиболее старый из дошедших до нас документально зафиксированных вариантов той самой песни о танкистах приведен в повести Виктора Курочкина «На войне как на войне», написанной в 1965 году». Не знаю, был ли в первом издании повести именно тот текст песни. За давностью времен уже не разглядеть меру участия известного поэта, солдата ленинградского фронта Вольта Николаевича Суслова в работе над текстом «народной» песни, но, если мне память не изменяет, руку он, что называется, приложил.

Советская песня выражает новую общность. Репертуар был один, что в Доме культуры в Урюпинске, что на приеме в Кремле

Какова история создания этого фильма?

Михаил Кураев: 1968 год, а место съемок — Чехословакия. Так уж случилось. В 1968 году, участвуя в натурных съемках, автор повести «На войне как на войне», бывший танкист Виктор Курочкин, заливая обиду водкой, твердил: «Мы же их освобождали в сорок пятом!» Именно он, лейтенант Курочкин, участвовал в боях с фашистами за Прагу.

Вспоминаются строки Александра Твардовского: «Что делать нам с тобой, моя присяга, Где взять слова, чтоб рассказать о том, Как в сорок пятом нас встречала Прага И как встречает в шестьдесят восьмом…»

Михаил Кураев: «Пражская весна» стала испытанием и для всего социалистического лагеря, и для тех, кто руководил и направлял в нужное русло советский кинематограф. И вот появляется фильм о героях-танкистах, что очень кстати, но песня, где есть слова «Сейчас рванет боекомплект…», положительных эмоций зрителям не добавляет. Куда-то несут лейтенанта с пробитой головой… Извлекают кого-то из-под обломков… Дорогая не узнает… Отец слезу смахнет… Карточка будет пылиться, что уже сосем недопустимо. И вот мне рассказывали коллеги, сдававшие картину в Госкино, что песню удалось сохранить, потому как «народная». Так сначала песня стала «народной», а потом уже с экрана шагнула в народ.

Интересно, что в песнях Великой Отечественной не так часто звучит тема смерти, в отличие от песен Гражданской войны, хотя вторая война была куда более кровавой.

Михаил Кураев: В репертуаре военной песни тема смерти есть, но нет похоронного марша. В песнях революции и Гражданской войны есть: «Вы жертвою пали…», «И боец молодой вдруг поник головой…» А в песнях Великой Отечественной только строчки: «До тебя мне дойти нелегко, а до смерти четыре шага…» Или: «Смерть не страшна, с ней не раз мы встречались в степи…» Потребность в поминальных словах есть, а песни нет. Как писал Владимир Маяковский, «Улица корчится безъязыкая». И вот ленфильмовская картина 1968 года подарила такую поминальную песню, подхваченную народом. Почему именно о танкистах? Скорее всего, здесь сработала волшебная сила кино.

А вы не думаете, что тема скорби, утраты была запрещена по идеологическим соображениям? Нельзя, чтобы солдат падал духом и заранее себя хоронил. А вот тема ожидания солдата дома была сквозной. «И мне кажется снова я у дома родного…» «Ты меня ждешь и у детской кроватки не спишь…» Это вдохновляло, придавало боевого духа.

Михаил Кураев: Мне кажется, тут действовала цензура иного рода. Вы правы: нельзя, чтобы солдат падал духом и заранее себя хоронил. Мой дядька, командовавший батарей тяжелых орудий на фронте с 41-го по 44-й годы, прошедший от Колпино до Сандомирского плацдарма, заметил почти закономерность. Как затоскует солдат, впадет в печаль, глядишь, и погиб. Наверное, есть в нас какой-то защитный механизм, мобилизующий жизненные силы. В тяжких обстоятельствах нельзя давать слабину. Опять вспоминаю свою маму. В феврале сорок второго умерли в одну ночь ее мать и младший сын, мои бабушка и младший брат. Заплакала мама, по ее признанию, только в апреле, когда уже спасла двухлетнего меня и моего старшего брата четырех лет в ту пору от роду. Так же и какой-то защитный механизм не позволял писать похоронные марши, когда «похоронки» засыпали города и веси. И поэты это понимали.

В чем тайна военной песни? Их до сих пор поют люди во время застолий и плачут. «Враги сожгли родную хату…» Михаила Исаковского в исполнении Марка Бернеса! Ведь это что-то невероятное! Пришел солдат после войны, а вместо жены могильный холм, но зато «на груди его светилась медаль за город Будапешт». Он «пол-Европы покорил»! И — что? Медаль за освобождение чужого города и могильный холм вместо семьи. Нельзя слушать без слез. А сколько лет прошло… В чем секрет?

Михаил Кураев: Меня давно уже занимает мысль о роли песни в советском бытии, в организации общего духовного пространства. Это уникальный исторический опыт. Песня до советской жизни имела социальную принадлежность, прописку. В деревне не пели «Растворил я окно…» А в салонах не пели про сукина сына камаринского мужика. Советская песня наиболее точно выражает как раз новую общность, что бы кто бы об этом не говорил. И «Рушничок» пела страна, а не только Украина, и «Полесье»… А «В прибрежном колхозе» в исполнении Георга Отса! А «Тбилисо»! Песенный репертуар был один, что в Доме культуры в Урюпинске, что на приеме в Кремле. Песня советской поры — это душеобразующая гражданская молитва. Истинная жизнь была в песне, как истинная жизнь верующего в молитве.

Выбор «РГ»

10 знаменитых песен о Великой Отечественной

  • «Огонек». Михаил Исаковский, автор музыки неизвестен.
  • «Темная ночь». Владимир Агатов, музыка Никиты Богословского.
  • «В землянке». Алексей Сурков, музыка Константина Листова.
  • «Случайный вальс» (ранний вариант «Офицерский вальс»). Евгений Долматовский, музыка Марка Фрадкина.
  • «В лесу прифронтовом». Михаил Исаковский, музыка Матвея Блантера.
  • «По полю танки грохотали». Стихи народные, музыка народная.
  • «Враги сожгли родную хату». Михаил Исаковский, музыка Матвея Блантера.
  • «Прощайте, скалистые горы». Николай Букин, музыка Евгения Жарковского.
  • «Эх, дороги…». Лев Ошанин, музыка Анатолия Новикова.
  • «Журавли». Расул Гамзатов (в переводе Наума Гребнева), музыка Яна Френкеля.

Источник

Поделиться ссылкой:

Leave a Reply