Премьера тюменского драмтеатра посвящена литературному злодею всех времен

У короля Англии Ричарда III совсем незавидная участь. Правил мало, погиб в бою, преданный своей же армией, а спустя десятилетия «благодаря» творческим стараниям философа Мора и драматурга Шекспира получил ярлык охочего до власти уродливого горбуна, почти что дьявола, сметающего на пути к трону многочисленную родню. Так кто же он на самом деле: безобразный злодей или опороченный гений, сколько в нем реального, а сколько вымышленного, если обернуться из XXI века в XV век?

— Он объемен, как каждый из нас, у него своя правда и примерно поровну минусов и плюсов, — рассуждает московский режиссер Глеб Черепанов, взявший за основу для нового спектакля Тюменского Большого драматического театра в 164-м сезоне одну из самых сложных и не часто вырывающихся на подмостки трагедий «батюшки нашего Уильяма».

«Ричард III» — давняя мечта молодого постановщика (по этой пьесе Глеб писал экспликацию на вступительных в «Щуку», за что получил сдержанное «мо-ло-дец» от Марка Захарова). «Ричард III» — сам по себе вызов для провинциальной сцены и своеобразный урок для актеров, признается директор театра Сергей Осинцев. Изначально в проекте сошлись интерес и поиск. А результат? Сегодняшний зритель голосует рублем и, как того требует мода, репликами в соцсетях. После череды премьерных показов станет ясно: зашло — не зашло, зацепится ли в афишных плакатах, переживет ли пандемию… Но я бы сходила еще раз. И еще. Отбросив многостраничное критическое эссе, скажу просто: магия какая-то.

Приглашая на новинку, в театре настаивают: смотрите сердцем, к черту анализ. Возможно, в этом подходе именно сейчас, после аплодисментов и поклонов, есть смысл: ты как будто не замечаешь хриплого хита Лепса, специально «зафальцетенной» песни «Течет река Волга…», современных шуточек на грани фола, париков кислотных оттенков, ирокезов, кожаных косух, портупей, звяканья одежных замков, чавканья виноградной мякотью (Шекспир и все это — ну не отравленный ли винегрет?!)… Ты и правда на одном дыхании впитываешь почти три часа громогласного действа, прежде всего, любуясь актерским ансамблем, шепотом хваля Черепанова за главную роль для Николая Аузина, который, конечно, местная звезда (теперь уже больше даже киношная — «Батальонъ», «Тобол», «Огонь»), а здесь звезда, обретшая крылья — отвратительный в своих замыслах по отношению к братьям и племянникам, околдованный любовью к леди Анне Ричард словно поднимается над сценой, вот-вот полетит. Даже ужасный он… какой-то очаровательный. Нехристей играть сложнее — это актерская истина. Ричард Аузина, если хотите, — как кубик Рубика: повернул один цветной блок — хитрость, повернул другой — алчность, третий — наивность. Такие же эмоции у зрителей: от отторжения до сочувствия и даже симпатии — это с какого ракурса посмотреть.

Ход режиссера вроде понятен — сложный материал нужно подать с нахальством, ведь современный зритель вряд ли пойдет на старую занудную трагедию в стихах, а театр, даже государственный, должен зарабатывать. Но свой выбор живой музыки в стиле рок (исполняют сами актеры в импровизированной оркестровой яме) вперемешку с песнями советской эпохи и слащавыми вокализами из телевизора наших дней, костюмов в стиле панк, декораций в стиле апокалипсиса и очень чувственной хореографии Черепанов объясняет по-иному.

— У Шекспира, сказочника для взрослых, всегда смесь эпох и жанров. Мы тоже рискуем смешивать, в некотором смысле строго следуя за самим автором… Когда ставишь про прошлое, которое, конечно, достоверно неизвестно, надо ставить про себя и свою жизнь. «Ричард III» — это ведь не историческая хроника, драматург свободно обращается с фактами, как нужно его таланту. Вот и у нас — свой мир на сцене, но по театральным законам, на основе пьесы. Шекспир всегда позволяет сотворчество и даже провоцирует на него, — объясняет вольности и смелости режиссер.

В театре говорят, что хотели поставить спектакль обо всех временах, которые были, есть и будут. А я думаю, это спектакль не об эпохах, узурпаторстве, предательстве, а банально о любви и не любви. Отбросив черные и белые краски, скажу, что Ричард как камертон настраивает на поиск причин если не всех, то большинства мировых проблем и бед. Все известные нам палачи — недолюбленные дети. А театр — утонченный вид роскоши, который в виде послевкусия оставляет лишь впечатления, — преподносит истории про них так умело, как может только он.

Кстати

Глеб Черепанов — режиссер театра и кино, актер. Окончил режиссерский факультет театрального института имени Щукина (мастерская Валерия Фокина). Работал режиссером в театре-студии под руководством Олега Табакова, в Центральном академическом театре Российской армии. Ставил в театре «Школа современной пьесы», МХТ имени Чехова, театральном центре на Страстном, театре.DOC, театре Et Cetera, театре на Таганке, Мариинском театре, театре имени Маяковского, в лучших провинциальных театрах страны. Преподает в Школе актерского мастерства Reforma lab, ведет курс «Мастерство режиссера» в творческой лаборатории Gogol Sсhool.

Источник

Leave a Reply