В Татарстане прошел фестиваль традиционного волжского образа жизни

На острове-граде Свияжске прошел фестиваль традиционного образа волжского образа жизни и ремесел «Народная лодка». Он собрал более двухсот участников и 35 судов — от долбленок до парусных яхт. Корреспондент «РГ» выяснил, чем славились на всю Россию «великовражки», как проявила себя советская моторка «Казанка» во Вьетнамской войне, и научился сшивать лодки без единого гвоздя.

День выдался ветреным и мачты яхт, выстроившихся у берега Свияжска, колышутся, как молодая сосновая роща. Гости прибыли на фестиваль почти со всей Волги, а также с Онежского озера и берегов Балтики. Среди судов есть и современные заводские, и деревянные, построенные своими руками, а им здесь особый почет. Организаторы ратуют за то, чтобы по Волге вновь начали ходить те же лодки, что и пятьдесят, а то и сто лет назад. А их разновидностей тогда было превеликое множество. Директор Свияжского музея-заповедника Артем Силкин давно начал бить тревогу, что в казанском крае исчезают умельцы, способные сделать лодку по старинным технологиям. Несколько лет назад он даже предпринял экспедицию по Волге, чтобы найти кого-то из них. Добрался до деревни Собакино, где, как ему поведали, жил последний мастер, но не успел — тот скончался. Но в Свияжске не стали опускать руки. Местный архитектор и председатель ассоциации «Старая Волга» Павел Тиняев сам по архивным фотографиям воссоздал за 80 дней одиннадцатиметровый косный струг — традиционное для здешних мест судно, на котором можно ходить как на веслах, так и под парусом. На воду его спустили как раз на второй день фестиваля.

Похожая ситуация с народным судостроением и в Нижегородской области. Николай Николаев прибыл в Свияжск из села Великий Враг, которое много веков славилось своими лодками — «великовражками». Петр I даже повелел тамошним мастерам сдавать их в казну — для распространения по всей России.

— Лодка была хозяйственного назначения, — рассказывает Николай Николаев. — На ней возили дрова, сено, скот. Ее отличительное качество очень легкий ход и управляемость. Пальцем ткни — повернется. При ходу не хлебает воду даже при полной загрузке и волнении на реке. Но более 30 лет ее никто не делал — мастера перевелись. Все пересели на дюралевые и резиновые лодки. А я по профессии инженер-механик — вышел на пенсию и занялся, решил ее возродить. Благо от дедов и прадедов остались образцы копаней или, по-голландски, шпангоутов (поперечные ребра судна). Построить было непросто, два мастера до меня пытались, не справились, но мне удалось.

Воссозданная Николаем Николаевым «великовражка» теперь красуется на фестивале.

А 27-летний Алексей Рыбаков из Москвы удивил даже опытных яхтсменов и судостроителей мастерством по сшиванию лодок вицей — особо скрученной еловой веткой. Это очень древняя технология, которая применялась на Русском Севере. Алексей настоящий романтик — любил фильм и книги о море, пиратах и так увлекся судостроительством. Рылся в этнографических книгах, архивах, а потом, как он выражается, проводил археологические эксперименты. Первой его лодкой стало берестяное каноэ североамериканских индейцев. А потом уже начал строить поморские суда. На мастер-классе корреспондент «РГ» в силу своих скромных способностей помогал Алексею Рыбникову сшивать лодку и убедился, что это тяжелейший труд.

Художника и музыканта из Петрозаводска Александра Леонова лодки-долбленки в свое время вдохновили на создание диковинного инструмента — лодкаструна. Название говорит само за себя это лодка, на которую в кормовой и носовой части натянуты струны. Идея такая — человек плывет по реке и может одновременно играть. Звучание его, рассказывает Александр Леонов, нельзя сравнить с контрабасом или арфой. Это поет именно лодка — иначе не скажешь.

Можно было увидеть на фестивале и выставку советских лодочных моторов. Наверное, молодым людям она показался бы скучный, подумаешь, стоят какие-то старые железяки. А вот директор Свияжского музея-заповедника Артем Силкин готов слагать о них поэмы.

— Посмотрите, вот «Стрела», «ЛМ», «Чайка». Сейчас, на Волге таких почти не встретишь. Все заменила японская, китайская, американская техника, — говорит он. — Делались эти двигатели, как правило, на военных заводах в качестве конверсионной гражданской продукции, кстати, как и дюралевые мотолодки. Моя «Обь-М», к примеру, выпускалась на Заводе имени Чкалова, который делал самолеты. Да и наши «Казанки» тоже родом с оборонного предприятия. Поэтому советские лодки считаются немножко суровыми. Говорят, во время Вьетнамской войны «Казанки» переделывали в боевые катера. Мне они нравятся простотой, есть у них своя эстетика. А какой нажористый звук, а запах бензина! А вот мотор «Кама» легким движением руки превращался в бензопилу. Интересная советская разработка. Лесорубы добирались на лодке в труднодоступные места, потом снимали мотор и приделывали к нему пилу. А какие детские воспоминания у меня связаны с мотором «Вихрь-30Р»! Шкипер нашего дебаркадера дядя Тагир садится в «Казанку», закуривает папиросу, и заводит этот слишком мощный для нее двигатель. Лодка встает на дыбы почти перпендикулярно воде и в лучах закатах уходит в даль.

Артем Силкин уверен, что Волга — не просто великая река и ценный экологический ресурс.

— Это философская категория, — считает он. — Обратите внимание, как медленно, умиротворяюще она течет. А мы все погружены в суету, погоню за деньгами. Нам надо как можно чаще приезжать на Волгу, просто сидеть на берегу и наблюдать за ней. Она многому учит.

Источник

Поделиться ссылкой:

Leave a Reply